вторник, 12 мая 2015 г.

Мои эссе: «Красный смех». Дневник мёртвого человека

Рецензия на рассказ Леонида Андреева «Красный смех» (1904)
Дневник мёртвого человека
Отечеством нашим я объявлю сумасшедший дом;
врагами нашими и сумасшедшими — всех тех,
кто еще не сошел с ума; и когда великий,
 непобедимый, радостный, я воцарюсь над миром,
единым его владыкою и господином, —
какой веселый смех огласит вселенную!
Леонид Андреев
      «Андреев всё меня пугает, а мне не страшно», - эту фразу приписывают Льву Толстому. Не соглашусь с великим классиком: я читала (точнее, перечитывала)  «Красный смех» ночью, все спали, финальные страницы заставили сердце биться сильнее.  Мне было страшно.
      Интересно, видел ли Леонид Андреев (1871-1919) картину норвежского художника-экспрессиониста Эдварда Мунка «Крик» (1893)? Заставили вспомнить знаменитое  полотно эти ассоциации: «Вот поднялась над толпою голова лошади с красными безумными глазами и широко оскаленным ртом, только намекающим на какой-то страшный и необыкновенный крик, поднялась, упала, и в этом месте на минуту сгущается народ, приостанавливается, слышны хриплые, глухие голоса, короткий выстрел, и потом снова молчаливое, бесконечное движение».  «Приближалась шестая верста, и стоны делались определеннее, резче, и уже чувствовались перекошенные рты, издающие эти голоса».
    В 11 классе рассказываю ученикам о модернистских течениях в искусстве. Упоминаю уже лет 17 также  экспрессионизм и его представителей: Евгения Замятина, Леонида Андреева, Бориса Ямпольского, Франца Кафку, Густава Майринка, Альфреда Дёблина. Мир их героев – «это хаотическое нагромождение вещей, событий, идей. Посреди этого хаоса одинокая личность, пребывающая в постоянном страхе за свою судьбу» (Волков И.Ф.). Фрагментарность, деформации, разорванность, ужасные эмоциональные переживания, ощущения конца света – характерные черты экспрессионизма. Да, «Красный смех» в этом ряду.  
    Подзаголовок рассказа - «Отрывки из найденной рукописи». Кто автор рукописи? Почему только отрывки? Где и когда её нашли? Писатель не даёт ответа на эти вопросы. А «всякое вступление в сферу смыслов совершается только через ворота пространства и времени, то есть хронотопа» (М.Бахтин).
   В каком мире живут герои Андреева? Пространство: энская дорога (видимо, дорога смерти), батарея («Где мы? … На войне»), чужие поля, чёрные ущелья, дальние холмы, санитарный поезд, город, квартира, кабинет, театр, толпа. Время: лето (зной), день, ночь, сутки, вечер, утро, «...уже восьмой день продолжается сражение. Оно началось в прошлую пятницу, и прошли суббота, воскресенье, понедельник, вторник, среда, четверг, и вновь наступила пятница и прошла, — а оно все продолжается». Мир рассказа – мир апокалиптический, в котором живут (живут ли?) и воюют (погибают) безумные люди. Сама земля отказывается от них, выталкивает их трупы из своего чрева. Хозяином мира становится Красный смех, метафора смерти.
    «Красный смех»  состоит из 19 отрывков (19-ый называется «последний»), входящих в 2 части. Первая часть (9 отрывков) – образы сумасшедшего искалеченного человека, вернувшегося с войны, которые восстановил на бумаге младший брат после смерти старшего. Вторая часть (10 отрывков) – собственные записи младшего брата, идущего к безумию.  Первые предложения каждого отрывка являются разорванными обрывками целого. Форма произведения, разорванная, обрывочная, соответствует такому же мертвенному содержанию.
     Важную роль в любом художественном тексте играют сны, воспоминания героев. Сопоставлю  именно такие эпизоды. В отрывке 1 есть сон наяву (воспоминание) умершего брата: «И тогда — и тогда внезапно я вспомнил дом: уголок комнаты, клочок голубых обоев и запыленный нетронутый графин с водою на моем столике — на моем столике, у которого одна ножка короче двух других и под нее подложен свернутый кусочек бумаги. А в соседней комнате, и я их не вижу, будто бы находятся жена моя и сын. Если бы я мог кричать, я закричал бы — так необыкновенен был этот простой и мирный образ, этот клочок голубых обоев и запыленный, нетронутый графин». Это же снится герою и во 2 отрывке. В отрывке 15 второму брату снятся дети-убийцы: «Их рты походили на пасти жаб или лягушек и раскрывались судорожно и широко; за прозрачною кожей их голых тел угрюмо бежала красная кровь — и они убивали друг друга, играя. Они были страшнее всего, что я видел, потому что они были маленькие и могли проникнуть всюду». Очевидно, как мирный образ ребёнка превращается в безумный образ «голодной крысы»: «Он обрывался и пищал, и так быстро мелькал по стене, что я не мог уследить за его порывистыми, внезапными движениями». В погибающем мире даже дети являются дьявольскими выродками.
     Таким образом, основные мотивы рассказа – безумие и смерть, война и насилие, приближение конца света. Обратим внимание на микротемы отрывков. Отрывок 1. Толпа безумных военных людей идёт куда-то под беспощадным солнцем. Отрывок 2. Бой, длящийся много суток. Красный смех. Отрывок 3. В армиях появилось много душевнобольных. Отрывок 4. Разговоры с раненым товарищем в лазарете, с уцелевшими людьми на своеобразном пикнике. Отрывок 5. Едут на поезде за ранеными, студент говорит о сумасшедших, слышен дикий стон множества раненых, студент застрелился. Отрывок 6. Свои стреляют по своим, разговор с доктором о красном смехе, сумасшествии. Отрывок 7. Поезд Красного Креста взорван. Отрывок 8. Дома в инвалидной коляске, с семьёй, страдания матери и жены. Отрывок 9. Младший брат о сумасшествии, раненый брат пытается писать, всё забывает. Отрывок 10. Брат, безногий сумасшедший калека, умер. Рассказ о последних днях его, о своём будущем безумии. Отрывок 11. Привезли пленных, среди них сумасшедший офицер. Отрывок 12. Начинается сумасшествие: видит своего умершего брата в кресле. Отрывок 13. Шестерых отупевших крестьян ведут на войну такие же отупевшие конвойные. Отрывок 14. В театре напугал соседа, на фронте огромные потери. Отрывок 15. Сон о детях-убийцах, разговор с братом о красном смехе.  Отрывок 16. Много дней длится сражение, сумасшедший школьный товарищ, сестра товарища собирается на фронт. Отрывок 17. В городе побоище. Отрывок 18. Письмо убитого жениха сестры о наслаждении убивать людей. Отрывок последний. Митинг «Долой войну», толпа, бег, жду дома смерти, земля исторгает трупы. За окном в багровом и неподвижном свете стоял сам Красный смех.
     Словесные ряды ключевых слов неизбежно выводят на ту же апокалиптическую идею рассказа.
Безумие. «Ужас, измученный мозг, тяжёлый бред, обезумевшая земля, безумные люди, лошадь с красными безумными глазами, бездну ужаса и безумия, трое суток сатанинский грохот и визг окутывал нас тучей безумия, отделял нас от земли, от неба, от своих;  одинокий, дрожащий от ужаса, безумный. Много сумасшедших. Больше, чем раненых».
Жара. «Зной, солнце, огненно, беспощадный огонь, кровавый свет, запёкшиеся губы, раскалённый воздух, страшное солнце, иссушающий жар, обожжённые затылки, горячие штыки, солнечный удар».
Люди. «Армия немых, глухи, слепы, точно не живые люди это шли, а армия бесплотных теней; не голова, а какой-то странный и необыкновенный шар; бесконечные молчаливые ряды, кучка серых людей, как в копченом мясе, как лунатики, он вынул револьвер и выстрелил себе в висок. Господи, у меня нет ног. Кто сказал, что нельзя убивать, жечь и грабить?»
Смерть. «Красный смех (повторяется словосочетание много раз). Губы его дергались, силясь выговорить слово, и в то же мгновение произошло что-то непонятное, чудовищное, сверхъестественное. В правую щеку мне дунуло теплым ветром, сильно качнуло меня — и только, а перед моими глазами на месте бледного лица было что-то короткое, тупое, красное, и оттуда лила кровь, словно из откупоренной бутылки, как их рисуют на плохих вывесках. И в этом коротком, красном, текущем продолжалась еще какая-то улыбка, беззубый смех — красный смех. Я узнал его, этот красный смех. Я искал и нашел его, этот красный смех. Теперь я понял, что было во всех этих изуродованных, разорванных, странных телах. Это был красный смех. Он в небе, он в солнце, и скоро он разольется по всей земле, этот красный смех! Эту огромную бесформенную тень, поднявшуюся над миром. И с каждым нашим шагом зловеще нарастал этот дикий, неслыханный стон, не имевший видимого источника, — как будто стонал красный воздух, как будто стонали земля и небо. Но стон не утихал. Он стлался по земле — тонкий, безнадежный, похожий на детский плач или на визг тысячи заброшенных и замерзающих щенят. Как острая, бесконечная ледяная игла входил он в мозг и медленно двигался взад и вперед, взад и вперед».
Война. «Обе армии, сотни тысяч людей стоят друг против друга, не отступая, непрерывно посылают разрывные грохочущие снаряды; и каждую минуту живые люди превращаются в трупы. Люди дрались камнями, руками, грызлись, как собаки. Когда же кончится эта безумная бойня! Тридцать тысяч убитых. Бесконечный список убитых».
    Таким был мир в представлении Леонида Андреева в 1904 году. Даже Первая мировая  война ещё только через 10 лет. Что бы он написал после Второй мировой войны?  Отечеством, действительно, он объявил бы сумасшедший дом.
Источники
1.http://www.ilibrary.ru/text/1646/p.1/index.html  «Красный смех».
3.http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/Borev/_23.php  Борев Ю. «Эстетика».
4.http://www.chronos.msu.ru/old/RREPORTS/bakhtin_hronotop/hronotop10.html М. М. Бахтин «Формы времени и хронотопа в романе»

Комментариев нет: